С железнодорожного моста через эту реку откривается вид на селение, расположенное по обеим сторонам линии ж.д. с характерными для китайских городков башенками и остроконечными кровлями кумирен, которые лепятся и по обрывистому берегу реки, напоминая сказочные картинки китайской мифологии. путь предстоял недолгий всего каких-нибудь двадцать верст и можно было рискнуть сделать его в китайской двухколесной крытой тележке.
 Вещи которые нам пришлось везти: стекло,сухари,замки, петли для потребностей миссионерского стана, мы уложили на осла, который следовал за нами.
 Вершины гор самого разнообразного и красивого рисунка раскинулись шатрами вдоль долины реки Лань-хэ. Рощи
винных ягод и ореховых деревьев правильными рядами тянулись по обе стороны дороги, неведомо кем и когда
посаженные.
 Картина осенней природы располагает к унынию, к тоске, но нам не пришлось поддаться этим чувствам; мы ехали
вдвоем с православным китайцем Иваном Фань и вели разговор о делах стана. Я расспрашивал его об учителях,
учениках и слушателях, а онь отвечал мне не торопясь по обыкновению растягивая каждое слово. Так мы дошли до
интересного дела.
 Иван был сирота, от отца у него остались деньги и вот он решил пустить их в оброть. Сам ли вздумал, люди ли
посоветовали; только просит он у меня разрешения взять часть денег, рублей полтораста и отдать их одному
пожилому человеку ля открытия маленькой сьестной лавочки. Что ж, думаю, дело хорошее. Иван получает
полное содержание от миссии, но если приобретет лишнюю копейку, тут худого ничего нет. Обдумываем, обсуждаем с ним со всссех сторон торговое дело, высчитываем вероятную прибыль и возможность убытка.
 Городок Юнь-Пинь, он как бы вырос вдруг перед нами. Его серые зубчатые стены с характерными башенками отчетливо выделяются на фоне окрестных гор.Говорят, что все протяжение стен вокруг городка равняется пяти верстам. Проходим прямо на базарную улицу, где без всякого труда найдем ворота двора, принадлежащего Пекинской правосланой миссии.
 Стан существует недавно, всего четире месяца, но сделано сдесь немало трудами одного из миссионеров,
который теперь отьехал в пекин по делам, и стан осиртел на время без священника. Чистенькие дворики приветливо
смотрели, дети-школьники выбежали на встречать к воротам и проводили в помещение.
 Наступило время вечернего Богослужения. Оно совершалось на китайском языке и продолжалось не более часа. пели ученики под управлением Ивана Фань. На кафизмах диакон Михаил Тань сказал краткое поучение на евангельское чтение о богаче, собиравшемся перестраивать свои житницы.
 Ночью я почти не уснул, так был встревожен разными слухами и вообще всем тем, что узнал из частной беседы с
братом Феодором, оставшимся здесь в отсутствии миссионера. Видимо враг спасения душ человеческих сильно
нападал на вертоград слова Божия. Среди людей призванных блюсти интересы стана и содействовать распространению проповеди, шли распри. Образовались партии, из которых каждая выжвигаласвоих сторонников в числе желающих креститься, чтоб при посредстве их достигать большого влияния на дела стана, особенно на денежные дела.
 Ровно в 12 часов дня мы с о. диаконом михаилом выехали на китайской вух колесной телеге в сопровождении четырех приезжих к нам китайцев. они ехали на осликах показывая дорогу нашему кучеру. Кучер попался из католиков, очень разговорчивый человек, за дорогу успевший выложить пред нами весь свой запас сведений. какие ему были известны.
 Проезжая на выезде из городка мимо обширного двора католической мисии, он говорил о деяниях патеров, вспоминал бедствия христиан в 1900 году, когда все из Юнпинфу бежали на границу Монголиии там затворились в
одном монастыре до прихода европейских войск. Один из английских миссионеров занимается теперь наймом рабочих на золотые прииски в Трансвааль. Дают большие деньги, по 30-ти долларов в месяц. рабочему. Завербованых отправляют в порт Цинандао и на пароходе подвергают осмотру, негодных отпускают, а принятым выдается новая одежда европейского образца и месячное жалование вперёд. Большие партии таких рабочих отправлены уже, но, как говорят китайцы, они попали не на прииски, а на войну, и многие уже убиты.
 До городка Чен-ань-свен, мы добрались лишь к закату солнца. В воротах городка нас встретили выборные и указали нам дом, в котором мы могли поместиться.
 За ужином хозяева, и без того все время любезные, хотели превзойти в этом отношении самих себя. Сколько ни упрашивали мы хозяев присесть с нами за стол, все напрасно-они остались непреклонны в своем выражении почтения к намь и все время оставались на ногах. Есть собственно. не хотелось по многим причинам. Во первых, не всякий человек может вкушать пищу  в то время, когда кто-нибудь в рот заглядывает, а тут так именно и было. Затем, не всякий может обходиться за столом без вилки, ножа и ложки, а тут именно так и было. Отец диакон искусно управлялся двумя палочками, мне пришлось долго приспособляться к местным условиям, питаться из чужих рук. Любезный хозяин принял на себя труд кормления и беря палочками кусочки пищи из миски подавал мне, оставалось только жеватьи глотать. Процедура эта. видимо, нравилась публике,-все внимательно следили за движением рук хозяина, давая ему благие советы. Обед оказался чуть ни лукулловским (название роскошного обеда, по имени Лукулла, Римского вельможи, известного своим богатством, которое он тратил главным образом на пиры). Убрав со стола остатки ужина все присутствовавшие на нем- сих было душ восемь - пришли благодарить нас за ужин, так как хозяин угощал их как от нас. Таков обычай.
 Условившись относительно завтрашнего утра и отьезда нашего, все присутсвовшие вместе с хозяином распростились с нами до утра. По уходе их отец диакон сказал, вот этот старик-хозяин добрый такой человек и старался учить Закон Божий, когда был у нас в Пэйтаховском стане в числе слушателей, есть только одно препятствие, чтобы ему креститься,-а он очень желает этого: у него есть опийная торговля, опиумом торгует, а местные законы очень строго относятся к этому, и вот он в принятии христианства может быть ищет себе поддержку в противозаконном деле. Как ножом резнули меня эти слова.

(продолжение следует)